Stars

Илья Резник: Для Пугачевой и Агузаровой я написал разные стихи на одну и ту же музыку

Понедельник, 21 июля 2008, 14:59 | Ялта
Илья Резник: Для Пугачевой и Агузаровой я написал разные стихи на одну и ту же музыку
Автор фото: Новости Крыма

В отечественной эстраде нет, пожалуй, ни одного серьезного исполнителя, в репертуаре которого не было бы песен на стихи Ильи Резника. Его творчество — это целая песенная эпоха конца XX века. Достаточно назвать основные хиты: «Яблони в цвету», «Маэстро», Еще не вечер», «Старинные часы», «Звездное лето», «Журавлик», «Чарли», «Без меня тебе, любимый мой...», «Кабриолет». Многие, не только эти песни, прозвучат на концерте «Юбилейный вернисаж», который пройдет в Ялте 23 июля

А пока до выступлений артистов есть почти неделя, можно познакомиться с самым известным поэтом-песенником поближе. Как только Илья Рахмиэлевич приехал в Ялту, он дал пространную и очень доброжелательную пресс-конференцию.

Эти песни не «запевают»

Давайте начнем с самого интригующего: расскажите, пожалуйста, об истории рождения песен, из каких ситуаций растут ваши стихи? Самые известные, например?

-- Вы, наверное слышали песню «Когда я уйду», так вот... Одно время я бывал наездами то в Москве, то в Питере. И вот однажды, перед тем, как уехать в Питер, я зашел в Театр эстрады к Алле. Помню, дождь еще шел такой грустный, а я все ехал и ехал в этот театр... ну и нашло на меня: «когда я уйду далеко-далеко». Подоспел к финалу, Алла уже была в гримуборной, с цветами, среди поклонников. Я говорю: «Алл, я уезжаю, вот, стихи написал», а стихи, надо сказать, я в полутьме какой-то писал, на листочке. И подаю ей этот листок. Она говорит: ну, давай, мол. Взяла. Вдруг на меня так посмотрела, встает на стул и с такой интонацией, как бы высмеивая, что ли, начинает читать: «когда я уйду?.. далеко-далеко?.. ха-ха... не мучаясь, не тревожась, ребят, ребят, посмотрите, что тут Илюшка написал!». Ну, я хлопнул дверью и убежал. Очень я обиделся, уехал в Питер. Тут проходит два дня — звонок. Алла звонит: «Илюшка, знаешь, а я музыку-то написала». И стала прямо мне в телефон петь эту песню. Трагическая, в общем эта песня, реквием такой — в «Юбилейном вернисаже» когда ее исполняли, зал прямо плакал.

Простите, но это вы уже рассказывали, Гордону, по-моему... Может о другой песне? Например, «Три счастливых дня»: она чья — агузаровская или пугачевская?

— Когда Алла поехала в «Олимпию», удачно там выступила и вернулась, то сказала мне: «У меня там были три счастливых дня». Я говорю: а давай, я песню об этом напишу. И написал. А она потом застеснялась и говорит, ну что, мол, я об этом буду петь, вроде как хвастать, что ли... дескать, я была в Париже, у меня там счастливых три дня было, а тут люди может сидели совсем в других условиях, может голодные были или еще что... И не стала петь. Ну, не хочешь — не пей (ой, не пой!). Так песня и осталась в стороне. Потом появилась Агузарова — бедная такая, несчастная. Я Аллу спрашиваю: ты берешь ее в программу? Беру, говорит. Я купил ей туфли, Алла купила платье — у нее тогда ничего не было. Ну, взял да и написал на эту музыку другие слова для нее: «В городе моем улицы пусты, дождь печальный льется с крыш..». И она спела замечательно, песня сразу пошла, выстрелила. Алла послушала-послушала, почесалась, а потом и говорит: нет, мол, чего это она будет петь, давай я буду! Ну и стала петь уже как «Три счастливых дня». Вот такая история.

А какую поэму вы подарили Софии Ротару. Говорят, вы начинали с ней, а потом Алла Борисовна вас у нее «увела».

— Ну, что, это было. Так и было. Мы написали с Раймондом для Сонечки песню «Где ты любовь, туду-ду-дум да-да-дум, солнечным днем, солнечным днем одиноко мне». Соня говорит: «Илюш, а давай в Западную Украину поедем, поработаем там». Я ей: «Давай, это так здорово, просто замечательно». А Алла как-то узнала об этом и тут же: «Нет-нет, ты сейчас не поедешь, тут ты срочно нужен, у нас телепередача, срочная работа такая, давай потом с Соней созвонишься». Вот так меня затянула и на сколько лет уже! Но Сонечке я подарил одну из своих книг, мы сидим на даче, она листает ее и говорит: «Да-а... для Аллы-то ты вон какие песни написал...» С таким сожалением. Ну что делать? У нее есть свой репертуар, она блистательная актриса и певица. У каждого своя юдоль, как говорится.

У вас есть любимая песня? Самая любимая?

— Пожалуй это — «Скупимся на любовь». Она давно написана, правда, спета недавно. Если бы вы видели, как на День Победы в прошлом году Алла ее пела: «летим, как мотыльки на пламя, друзей теряем дорогих. Помянем тех, кого нет с нами и будем думать о живых». Хотя много и других любимых. Когда песни рождаются, они все любимые.

А вас не раздражает, что песни так часто поют, что «запевают»?

— Нет, мои песни не «запевают«! Они живут 30-40 лет. «Золушка», моя первая песня, была спета в 69-м году — ее до сих поют, не Сенчина правда, ну так те девушки уже бабушками стали.

Неполное собрание сочинений

Илья Рахмиэлевич, у вас в печать вышло несколько книг — какие?

— Ну, вот перед вами «Квадрат четверостиший». По моему убеждению, стихи писать намного легче и радостней, чем все остальное. Я с упоением написал 600 четверостиший — шестьсот! Потом редакция провела фокус-контроль. Они напечатали 20 рукописей и раздали людям разных сословий: морякам, врачам, академикам, учителям. И попросили вычеркнуть все, что не нравится. Кто вычеркнул 100, кто 150, кто 20, кто одно. А 314 стихов никто из них не вычеркнул. Вот они. Вы можете сейчас назвать любое число до 300, и я прочту строчки с этой страницы.

13

— Это ваше любимое число? Ну, давайте.

В полях цветы и в небе птицы —

Все в этом мире повторится.

Все повторится. Но без нас.

Хочу счастливым быть сейчас.

123

Не думай, что искусства ты форпост,

Не тешь себя победами лихими.

Придет пора, и на аллее звезд

Прохожие твое затопчут имя.

Мы тут гадаем что ли?

— А мы с Аллой всегда так гадаем!

Тогда 99.

— Цепь неудач пойдет сурово —

не будь в железном их плену.

Разбей проклятые оковы

И объяви врагу войну.

Опа!

— Ну, и последнее я вам прочитаю.

Человек, будь человеком и на море, и на суше —

К сильным мира не ходи с подобострастьем и поклоном.

За богатством не гонись — не превращай в пустыню душу

Апокалипсис души куда страшней Армаггеддона.

В прошлом году мы дарили эту книгу — «Квадрат четверостиший». Вот, посмотрите, шесть тысяч таких книг, замечательно изданных, мы просто отдавали людям — не жались, не жадничали и тратили деньги спонсоров как надо. А в этом году, может быть, будем тоже самое делать с «Молитвами». Эта книга вышла с предисловием патриарха. Не будем называть стихи, собранные в ней, молитвами в чистом виде — это духовная поэзия, стихи, которые снизошли на меня...

Там целая история с этой книжкой. Сейчас меня в интернете как только ни называют по этому поводу: «духоносец», «молитвословец»... Ну, нашла на меня духовная поэзия, случилось такое. А я взял, да записал. Причем, вот что интересно, — записывал я стихи на всяких разных клочках бумаги (у меня до сих пор нет отдельной тетради или альбома). Приходило стихотворение, и я записывал. Вот, к примеру:

Когда не меркнет вера в Бога,

«Благослови», — хрипит немой,

Слепому видится дорога

И слышен зов небес глухой.

Да, так вот, позвонил мне однажды художник Игорь Каменев. Слово за слово, разговорились, он попросил почитать — я с ним поделился, все, что написал, прочел ему по телефону. Прошел месяц. Я кинулся искать мои рукописи, а стихов как след простыл — нет нигде. Я все обыскал — нет, и все тут. Ни одной строчки, ни одной бумажки, ни одной записочки — наваждение какое-то. И я ничего не помню, у меня память такая — написал и забыл. Тут звонит Каменев, спрашивает: чего, мол, у тебя голос такой загробный? Я ему говорю: все пропало, нет ничего. А он отвечает, что ничего не пропало. Оказывается, когда я читал, он включил на телефоне функцию записи — все до единого стихотворения записал! Мы тогда с ним сидели, всю ночь расшифровывали — чудом все осталось. Игорь признался, что никогда не записывает разговоры, а тут будто кто-то за него кнопку нажал. Это ведь чудо самое настоящее! Игорь потом мне эту книжку и оформил — она очень красивая: золотой обрез, прекрасные иллюстрации... Могу прочитать немного, как я заповеди чувствую:

Не сотвори себе кумира, оглянись

И только Господа Святого слово слушай,

Не сотвори себе кумира — не молись

На тех, кто в море, поднебесье и на суше.

По путям речным и посуху

Землю нашу многострадальную

Обойди с веслом и посохом

Возлюби ближнего и дальнего.

Не жалей тепла сердца нежного

Для того, кто впал во искушение —

Возлюби врага, раба грешного,

Все прости ему прегрешения.

Сейчас так популярно выпускать кулинарные книги, вы не собираетесь издать нечто подобное?

— Вы знаете, я вам скажу, у меня вышла поэма «Сага о датском пирожке» — у меня папа в Копенгагене родился — и мы ее издали вместе с рецептами: среди стихов шли рецепты. Мало того, на меня однажды нашло и я написал 24 кулинарных сонета. Два я читал у Вани Урганта в «Смаке» про фондю и «Кровавую Мэри». Сейчас на память ничего не помню, это не было напечатано. У меня вообще-то много ненапечатанного. Есть басни, несколько поэм детских, какие-то стихи тоже есть такие, что не выходили нигде. Сейчас мне друзья предлагают издать полное собрание сочинений — думаю, может быть, и пришло уже время.

Читайте: Российская группа Uma2rman станет хедлайнером фестиваля в Ялте

Об отдыхе, доброте и кулинарии

Вы приехали раньше, чем будет проходить концерт. Вы здесь отдыхаете?

— Да, конечно, я каждый год здесь отдыхаю. Процедуры там... массаж... и все такое.

А где вы остановились?

— В Гаспре. Не Газпром, а Гаспра — не путайте.

А почему не в Ореанде (пресс-конференция проходила в гостинице «Ореанда» — прим. «Новостей Крыма»)?

— В какой? А-а, в этой... ну, здесь же нет процедур, а там — грязи. Нет, здесь, конечно, тоже есть немножко — на набережной, но все-таки...

А вы замечаете перемены в Ялте? Как она изменилась за последнее время?

— Я люблю ее, есть в ней что-то такое итальянское... экзотика какая-то. С 62-го года она мне нравится. Мы тогда приехали на кинопробы и жили на верху-у-у в маленькой какой-то гостинице «Звездочка» — это было здорово.

Вас узнают на набережной?

— А я еще не ходил, вот пройдусь сейчас — узнаем.

Илья Рахмиэлевич, вы, говорят, известный гурман — какое блюдо и где было самым вкусным?

— Это было в Муроме. Мне позвонила Светлана Владимировна, жена нынешнего президента, и попросила написать гимн к празднику. Я написал стихи, написали музыку. Я должен был читать их под аккомпанемент. Вся площадь была заполнена людьми — все с флагами (это все, кстати, ассоциации с любимым блюдом!), настроение у всех такое приподнятое... И там была Клара Давыдовна, хозяйка одного ресторанчика, она спросила, что мне принести, какое блюдо у меня самое любимое. Я говорю: «Драники обожаю!» Она принесла драники — три тарелки! И рассказала мне рецепт — правильный рецепт (а то я все время неправильно готовил) — на самой мелкой терке натереть картофель и две дольки чеснока, муки полторы ложки, два яйца, сахар, соль и гашеная сода. И это такое объедение! Это потрясающе!

Вы так досконально перечисляете то, из чего делать любимое блюдо, а не могли бы назвать ингредиенты хорошего стихотворения?

— Во-первых, хорошее воспитание. Образование. Доброе сердце.

Вы все время говорите о добром сердце. А что это за «человек с добрым сердцем» — каковы его качества?

— Какие? — самые благословенные: доброта, порядочность, сердечность. Мы тут как-то с Андроном Кончаловским летели из Лос-Анджелеса и разговорились о поэтах. Он говорит, «мозговых» поэтов много — тех, которые энциклопедичны и начитаны. Но стихи-то идут от сердца, не от головы, понимаете? Сейчас стихи буквально конструируют, усложняют, вроде бы говорят: «А вот, разгадай загадку, ребус такой — «Какой я сложный поэт». А в стихах должна быть гениальная простота — не примитив, а простота — особенно в песенной поэзии... Песенная поэзия — это самое трудное. Я всегда говорю, что в стихах ты свободен и в теме, и в рифмах, и в формах — распоряжаешься всем так, как ты хочешь. А песенная поэзия — великое мастерство, в котором нужен профессионализм, которым владеют единицы: Шаганов, Танич, Андрюша Дементьев — можно по пальцам перечислить, от силы их десять. А поэтов десятки тысяч. Сколько стихов, а их все пишут и пишут.

Вот мы о доброте говорим, а вам не хотелось покусать Барбару Брыльску за то, что она так недобро ставила низкие отметки на шоу «Две звезды»?

— Не-е-т, ну что вы! И что это за конкурс будет, если все начнут ставить 10, 10, 10. Ну, будем мы такие пушистые, как на прошлых «Звездах» — и что? Тогда уволили мы дуэт Левы с этой пловчихой — но Лева-то, конечно, в этом не виноват — и заменили меня с актрисой Талызиной. И все наши, Надя Бабкина, Лещенко, в один голос: «Десяччка, десяччка!» Ну, а где, в чем тогда соревнование — кого-то надо ведь и увольнять, чтобы все по-честному было.

Я помню, когда Боря Моисеев спел с Леной Воробей «Глухонемую любовь», это ведь потрясающе было, просто гениально! Мы с Барбарой по стариковски плакали — это и было потрясающе. А бывает и слабо получается — все в репертуаре. Песня делает звезду, а не звезда песню. Есть песня — есть звезда, а по-другому никак.

А Жириновский? Как вы его воспринимали?

— Ну как? Вы знаете, он забавный такой человек. Он ведь ни в одну ноту не попал ни разу — такой думский рэп (О, как придумал!) получился. Я его все время увольнял, а его все время оставляли. Ну, он ничего — очень забавный! И он у меня был на юбилее и там выступил с таким анализом серьезным...

Про политику, заработки и нацвопрос

Илья Рахмиэлевич, говорят, вы больше недели не можете выдержать ни в Париже, ни в Лос-Анджелесе — все время тянет в Россию. Это связано с переменами в характере или переменами в стране?

— Во-первых, Россия при нынешней власти мне очень импонирует. Я никогда не дружил с властями, а ведь нашей дружбы добивалась не только Галина Брежнева. При Владимире Владимировиче и Дмитрии Анатольевиче хоть стали уважать страну, а не это быдло, которое стояло во главе — необразованные хамы правили страной.

Выходит, вам было тяжело при прежней власти?

— Тяжело. Я жил в Питере, когда Романов был там первым партийным секретарем. У меня, помню, был там творческий вечер, в котором участвовали Сережа Захаров, Эдита Пьеха, Ира Понаровская, Эдуард Хиль... Так не разрешили даже написать, что это авторский концерт — написали «эстрадный концерт» и мою фамилию там где-то, в конце.

Почему?

— Во-первых, я не был членом Союза писателей, а во-вторых — пятый пункт. Вот и все. А в Союз не принимали, хоть мне сам Михалков давал рекомендацию. Два раза в Питере не приняли — «теряли» документы и книги. Так точно и Леня Дербенев — ему говорили: «Мешок с деньгами за дверями оставишь, тогда примем». Зависть была к популярности.

Но зарабатывали-то вы в советское время совсем неплохо!

— Зарабатывали — да, неплохо. Хотя, как сейчас, единовременно мы ничего не получали. Тогда была защита авторских прав. С нас, помню, высчитывали в пользу государства процентов семьдесят, но и тридцати хватало на «Березку» — и валюта была, и чеки, и все такое... Я, Роберт Рождественский, Евтушенко, Дербенев, Пляцковский получали от шести до десяти тысяч рублей в месяц. Официально! Тогда, когда профессор и академик получали 700 рублей. И это — у нас высчитывали 70 процентов.

А сейчас — бандитизм какой-то. Авторских прав нет, они никак не отслеживаются, получаешь какие-то копейки. Певцы пишут свои имена под песнями... Тогда была дисциплина и в материальном плане было все нормально. А в моральном — нет. Сейчас наоборот.

Знаете, нацвопрос не самый удобный, но скажите, стихи для оперы-мистерии «Черная уздечка на белой кобылице» вы писали на идиш? Говорят, вас недавно пригласил Ширвиндт, чтобы возобновить постановку?

— Это отдельная история. В 1977 году нашему Центральному комитету партии нужно было показать всему миру, что в СССР есть еврейское искусство. Ю. Шерлинг организовал Камерный еврейский музыкальный театр и пригласил меня писать пьесу в стихах. Она была написана, и в связи с политическим заказом переведена на идиш. Этот спектакль прошел 400 раз. В главной роли, кстати, была Лариса Долина, которая играла Зелду.

Короче говоря, Шурик вспомнил, что был такой гениальный спектакль и позвонил мне два года назад. Он хотел, чтобы спектакль шел в новой редакции. Я позвал своего старшего сына Максима (он у меня драматург и журналист) и в течение года мы писали текст на ту музыку, которая уже была. Шерлинг не мог написать ничего нового, впрочем, и сама музыка была хорошей, а мы создавали для нее новые диалоги и сцены. И вот пришел день премьеры. И тут у Шурика начались «завитушки«: он не пустил на премьеру ни первый канал, ни канал «Культура», ни одной газеты — никого.

Премьера прошла очень кулуарно. Но на последующие спектакли он тоже никого не пригласил! Все мои друзья, правда, были: Кобзон, Алла, Глазунов, Церетели, Шилов... Но у него, у Шурика, прямо какая-то ревность к спектаклю появилась: свои он ставит на субботу и воскресенье, а наш — на понедельник и вторник. Это кто же пойдет в театр в начале недели? Ему решать — он главный режиссер, но на спектакле до сих пор не было прессы. Бог ему судья. Я каждый раз, когда бываю на этом спектакле, получаю огромное удовольствие — Юра Васильев там гениально играет, он — настоящий фейерверк. Да и остальные актеры — Мосенс, Суркова, Ожегин — просто потрясающие!

Банальный вопрос напоследок: ваш любимый поэт?

— Банальный ответ: Пушкин.

Пушкин как-то пытался сделать подражание Корану на русском языке. Вы не покушались?

— Нет, у меня больше православного. Хотя восточные стихи, будучи в Узбекистане, я писал: «Я слишаль, ты украль коня? — Нэт, это кон унес мэня!».

Я еще не созрел вполне, но у меня есть задумка написать Евангелие для детей — в несложной, стихотворной и понятной человеческой форме.

Ну у вас и планы! Не устаете?

— Нет, не устаю. Отдыхать устаю. Это, знаете, как у Арканова: «Отдыхаем мы хорошо, только устаем очень». Я не люблю отдыхать — мне скучно. Восемь дней безделья: ну, сходил в Лувр, ну, в мадридский Прадо, ну, погулял, встретился там со знакомыми, попил кофе... ну сколько можно этим заниматься? Мне бы поработать успеть!

Новости Крыма, Наталья Добрынская

Новости за: 2008июль 200821 июля 2008

Звезды в Крыму
Скандальный актер Панин «пристроился сварщиком» в Крыму
Скандальный актер Панин «пристроился сварщиком» в Крыму
Поклонская вступилась за Ротару и пригласила ее на «чашку кофе»
Поклонская вступилась за Ротару и пригласила ее на «чашку кофе»
Стивен Сигал будет рекламировать туробъекты Крыма и Севастополя
Стивен Сигал будет рекламировать туробъекты Крыма и Севастополя
Музыкант Брегович хочет купить дом в Крыму и думает, что скоро цены вырастут
Музыкант Брегович хочет купить дом в Крыму и думает, что скоро цены вырастут
Украинка Maruv получила награду MTV как «лучшая российская певица»
Украинка Maruv получила награду MTV как «лучшая российская певица»
Вся тема
Главное за сутки
Умер отец устроившего трагедию в Керченском политехе Владислава Рослякова
Умер отец устроившего трагедию в Керченском политехе Владислава Рослякова
Спецназ Росгвардии в текущем году провел в Крыму более 800 задержаний
Крым теряет позиции в экологическом рейтинге
Крым теряет позиции в экологическом рейтинге
Силовики проверят медиков в Севастополе после смерти ребенка с травмой головы
Стали известны подробности затопления подводной лодки в Севастополе
Стали известны подробности затопления подводной лодки в Севастополе
Открытие движения по мосту на улице Гагарина в Симферополе откладывается
В Севастополе затонул плавучий док с подводной лодкой
Зубков рассказал, что будет с медведями из «Тайгана»
Зубков рассказал, что будет с медведями из «Тайгана»
Все новости дня
© 2019-2006 Новости Крыма
Все права защищены. Перепечатка материалов разрешена только при условии прямой гиперссылки (http://news.allcrimea.net) на Новости Крыма. Использование фотографий строго запрещено.

Полная версия сайта

Обратная связь

Политика конфидициальности

Отказ от ответственности